Плоскости углов

Russian Translation of Flat of Angles by Margarita Vladimirova and Daria Kavanosyan Edited by Margarita Vladimirova

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Первый

Я буду скучать, буду скучать по нашим прогулкам, когда мы притворялись, что подходим друг другу. Но теперь мы уже не идем нога в ногу, я отстал, меня тошнит, я лежу на полу, вон из комнаты, заперт, в ловушке. Я все еще могу слышать школьников, они как обычно играют в перерыве в 10:30. Это всегда раздражало меня, когда я пытался уснуть, но не теперь. Ничего такого. Замещение, продолжение. Нестройный шум играющих детей наполняет комнату, звуки совершенно иные чем там, где я был. Вечеринка, и я один. Среди такого количества людей, но никогда прежде я не чувствовал себя так одиноко. Люди танцуют чересчур близко.

Она была там, я пошел только лишь потому, что надеялся: она придет. Я пришел рано, когда огни на улицах еще только начали загораться, и я сделал крюк вокруг квартала, покружил еще несколько раз налево и направо, прошел Куриный Домик и Бесценок, вдоль серповидных домов, перегораживающих мне путь, миновал группу людей, толпящихся у входа в дом, прикрывая неверный порхающий свет зажигалки от ветра.

Это место нечто большее чем островок безопасности, треугольник, вокруг которого машины и автобусы вереницей уходят наверх в блеклый Старый Кент, или спускаются в Кент и на побережье. Все те же лица маячат здесь годами. «Нет лишней мелочи? Побольше бы.» «Как насчет купить травки.» «Лишней сигаретки не найдется?» Ему всегда она нужна. И насчет травки был вовсе не вопрос.

Приют для бездомных меж двух обветшалых зданий на выложенном черным камнем бульваре. Снаружи прибит нарисованный на десятифутовой доске термометр. Красная краска достигает отметки в 0 фунтов, и, десятью футами выше, амбициозное 200 000 фунтов. Теплее никогда не бывает.

Из-за Попрошайки на углу приходится сделать огромный крюк по дороге к дому. Он смотрит снизу вверх с таким жалким выражением, что мне хочется выбить из него эту убогость. Его малюсенькая кружка для подачек. Ненужное кофе. Детский спальный мешок. Одежда JJB. Надлом, освобождение, его ужасное истощение. Он был потерян.

Бродвей. Здание администрации, поистине потрясающее здание, напоминание о море, здесь, так далеко от большой воды. Если бы можно было отойти на порядочное расстояние и окинуть его взглядом, вид был бы потрясающий. Но я уже опираюсь спиной о черную обшивку беспутной сауны напротив, мимо с шумом проезжает автобус, и я бегу мимо магазина видео, я задолжал им 5 фунтов. Наши пути разошлись.

Возможно, я становлюсь одним из тех, кого вы видите на Нью Кросс. У меня книга выглядывает из кармана. Пусть у меня будет хотя бы налет интеллигентности, если я встречу кого-то из знакомых или, что еще хуже, кого-то, кто узнает меня. Я выкидываю пустую банку в трубу между стен снаружи своей квартиры.

А вот магазин с техникой. Внутри стоят большие светящиеся вырезанные фигуры мужчины и женщины в спецодеждах, женщина передает мужчине жестянку с краской, протягивает ему на стремянку. Вся конструкция выгорела на солнце. Я однажды купил там креозот.

Второй

Вот это ночка! Полное безумие! Был такой бардак! Беспредел! Даже запредельно! Я вклинился в эту песню один раз, у Бейгли, помнишь? Скибэди передал мне микрофон, и я кричал «Я отправлю его в открытый космос искааааать иную форму жизни!» Совершенно фантастичны были те дни…

Таблетки сейчас вовсе не те что раньше, они не работают. Никакой любви. Я болтал с этим типом на кухне, он сказал что-то, я не помню что именно, но мне пришлось завалить его, разбить его задницу об кофейный столик, пепельницы и диски разлетелись повсюду! Уничтожил даже дорожки, толстый дурак.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Первый

Я не могу выкинуть тебя из своей головы, твои ласки – все о чем я думаю, нет, я не могу убрать тебя прочь из своей головы, это то, то, о чем все мои мысли. Я не могу избавиться от этого хождения по кругу в мыслях, нет, я думаю, я должен… Я должен присесть. Не могу прекратить тремор в ноге, она, видимо, хочет быть где-то еще. Мне нужно отсюда выбраться. Я слышу сирены – ты слышишь? И затем снова, они всегда здесь, на заднем плане изо дня в день. Когда играет музыка и они начинают звучать, они порой синхронизируются. Ремикс Нью Кросса, так я называю это. Звал.

Все не так, каким кажется. Было забавно, мы были в Техниколор, музыка расплавила меня, я растекся по компании и возглавил ее. Я был на кухне, выливал воду на себя пинту за пинтой, доказывая незнакомцу что «Нет, нет… За выпивку плачу я!» Я не помню, что было потом. Кроме Нее. Мне удалось поговорить с Ней, я заговорил о картинной галерее, думал это произведет на Нее впечатление, но Ее глаза продолжали искать что-то позади меня, улыбка мелькнула на губах, когда наконец взгляд ее сфокусировался на чем-то, на что я не обратил внимание. Я слышал смех. Он лился из моего горла, но я не чувствовал его. Я лишь пытался вдохнуть жизнь в старого мертвеца.

Второй

Здесь найдется еще выпивка, или нет? У вас есть еще? Все в порядке, я еще не ложился спать – я не пью по утрам. Клянусь, у меня есть еще пара… Нет, я думал они были, когда я вчера вечером выходил из дома. 

Иногда я чувствую себя так, словно сейчас 80-е, но, возможно, это просто часть моего сознания, сформировавшаяся, когда я смотрел со своей семьей «Жители Ист-Энда», лежа на зеленом велюровом диване, наблюдая натриевые уличные огни А505, пока я возился с заляпанной повторно заэмалированной алюминиевой застежкой, думал, представляя романтическое будущее, обрисованное в песнях из Вершины Популярности, сплетенья лирики Genesis и звездных, звездных ночей … «окрась палитру синим и серым», «красный и золотой – королевское цвета», «да… да… промзона…» Вместо этого я…

В любом случае, как я и говорил, это было здорово – я стоял в коридоре, ждал свою очередь в туалет прямо напротив двери. Дверь открылась, и там стояла эта девушка. Я был несколько шокирован, даже слегка подпрыгнул, не ожидая подобного. Секундой позже у нее была точно такая же реакция, и она улыбнулась. Я наклонил голову влево, собирался заговорить и выглядеть при этом приветственно, а она наклонила голову вправо. Я поднял правую руку, она подняла левую. Я опустил руку, выпрямил голову, и она сделала тоже самое. «Я буду твоим отражением», – сказала она. В ту самую секунду все остальное перестало существовать, я ощутил спокойствие, и больше мне ничего не было нужно… А затем какой-то кретин, подкравшийся по коридору, заявил: «Ооооо, это так мило!». Я влетел внутрь мимо нее, захлопнул дверь, закрыл замок, ручка отвалилась.
 
Первый

Этого не должно было случиться. Ей всего 28. Всего. Что мы делаем с нашими жизнями? Почему мы продолжаем в том же духе? Ради Бога, почему мы не повзрослеем? Притворяемся, что «в теме», перемещаем наши тела по комнате, по городу, мы сидим на дешевом MDMA и сидре со льдом. Наши тени длинны. Они скользят над горизонтом, истончаются и исчезают тотчас, как только всеобъемлющая тень ночи вступает в свои права. Это больше любого из нас. И тут наступает утро и уходит прочь. Оно развеет дымку перед глазами, заставляя каждую клеточку мозга взрываться искрами, а затем в конце концов воскрешает тех, кому удалось скрыться. Оно словно говорит – вот новый день – делай с ним все что хочешь. Я вернулся, но она…

Второй  

Я намерен продолжать – почему я вообще сюда вернулся? Бог его знает. Я позвонил ей, чтобы узнать, как она. Мы можем трястись в Талботе пади нескольких препаратов. Это погоня. О неееет… Что произошло? Я думаю, что…. Эй! Ты куда пропала прошлой ночью? Представляешь себе Кровавую Мери в Талботе? Перезвони нам, когда прослушаешь это сообщение!

Нет. Она не пошевелится. Я думаю, я лег рядом. Я лег.

У нас был какой-никакой мет, когда я вышел из туалета. Тот парень уже получил от нее от ворот поворот. Я даже не могу вспомнить ее лицо. Только странную текстуру обоев в коридоре за ее спиной, нарисованные магнолии, нездоровый желтый свет лампочки и перила вверху лестницы, которые десятилетиями покрывались серыми отпечатками рук. Ее глаза были… Черными.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Первый

Я не могу осознать свои мысли, или описать их. Кажется, что они в мусорной корзине моего мозга, ждут удаления. Все еще нет ответа на мое сообщение. Я послал его в, дайте-ка посмотреть… 9:48, а теперь 10:00! Она не написала мне в ответ на умоляющее, полное тоски и стремления послание, пропитанное винном и грустью, собственно;

«Утро! Как ты? Я отлично провел время во время нашей прогулки в темноте дороги Старого Кента по Ки-вэй прошлой ночью! Я у себя. В предвкушении сегодняшнего концерта – во сколько ты можешь туда попасть? Где находится Фабрика Ритма? Отличного дня!» и «х».

Такое количество вопросов, какое только можно выдумать, и все умоляют об ответе. Все настолько прозрачно и ясно, что дальше некуда. Спрашиваю о ней. Упоминаю о событиях как о «наших…» Показываю, что я думаю о ней. Впрочем, над «Х», значком поцелуя, я раздумывал добрых пять минут. Хотя мы недолго держались за руки прошлой ночью, рядом с Макдональдсом на дороге в Старом Кенте, я не знаю, торопил ли я события, или это «х» теперь чересчур самонадеянно? Ее прикосновение отозвалось чистым электрическим разрядом во мне, прошло вверх по руке, в голову. Это врезалось сильнее всего: Ки-вэй, свет фонарей, дождь, от которого я стремился ее защитить в своих руках. Теперь же каждый раз проверка пустого телефона отдается сжимающей болью где-то в районе сердца.

По стенам ванной взбираются улитки. За окном растет куст, и, если идет дождь и я оставляю окно открытым, иногда мне так надо, они заползают внутрь. Переплетающийся орнамент, который они оставляют, отправляясь в неизведанные путешествия, блестит в свете лампочки. Я одеваю пакет из Тэско вместо перчатки, собираю их и выкидываю в окно.

«Мое время с тобой перед войной».

Она сказала, что собирается в Испанию, в надежде что не будет дождя, она слышала, что его не обещали. Я тоже хотел поехать, но она ответила, что она путешествует в одиночку, такое ее правило, она отправляется в путешествия одна. С большим количеством литературы. Я посоветовал несколько книг, так что, возможно, мысль обо мне промелькнет в ее голове. Может, я – единственное, о чем она думала. Или, что вероятнее, она никогда не думала обо мне так, как я о ней. Я хотел все это высказать, но вокруг меня всегда словно стена, я никогда не мог сказать людям, как значимы они для меня. Я мог рассказать другим, как я ненавижу кого-то, но никогда – объяснить другу, что я ценю его компанию, пока не выпью десять бутылок, и тогда это нисходит до стереотипного пьяного «Ты моя лучший приятель, дааа.»

Так что мы открыли бутылку абсента, сели на диван. Я кинул копию The Face на пол, отодвинул ногами несколько банок с дороги. Мы повернулись лицом друг к другу, и мое колено коснулось ее. Я смотрел на наши колени, ее – над черными кожаными сапогами, затянутые в серые шерстяные колготки, на них собрались маленькие катышки. Ее колено неприметно отодвинулось, но я почувствовал движение. Я поднял взгляд к ее лицу, и она сказала: «Выпей шот со мной, и не отводи взгляда от моих глаз также, как сейчас.» И мы выпили. Я не ощутил никакого эффекта от алкоголя, но ее глаза тепло мерцали, они поглотили меня, также, как она – зеленую жидкость. Мне было мало. Мы сделали это снова. И снова. Опрокинуть, и повторить. Сколько потребуется.

Второй

Что ж, мы были на Фабрике на ночи драм-н-бейса и готовились уже отправиться в боулинг около 4-х, брали наши пальто, когда услышали, как Тим устроил какую-то заварушку с гардеробщицей. Он потерял номерок. Она сказала, что нам придется ждать до конца, чтобы получить его пальто. Так что нам пришлось сесть снаружи у мясного магазина, на пронизывающем холоде, хорошо, что у нас хотя бы были наши пальто! Прождали до восьми, когда наконец все кончилось.

Пальто Тима было единственным висевшим в одиночестве в середине опустевшей раздевалки. И затем Тим опустил руку в карман джинсов и вынул истерзанный номерок со словами: «Он был у меня все это время!»

Даг, увидев это, тут же сжал кулаки, прижал к бокам, и, дрожа, скрежеща зубами, зарычал, отходя медленно, глухо бормоча: «Да ради всего…»

О, нет! Мой номер в ее телефоне. Они узнают. Мне надо туда пробраться и удалить звонки.

Сделано.

Первый

«Из силы появляется сладость.» Так написано на банках Lyle’s Golden Syrup. Ты когда-нибудь обращал внимание? На них картинка с мертвым львом, окруженным вьющимися вокруг пчелами, пирующими его останками. Это из библейской притчи, некий путник куда-то шел, увидел голову льва на солнцепеке, прошел мимо. А на обратном пути увидал: пчелы устроили улей внутри льва, и делают мед. Так что из силы…

Я пробыл здесь достаточно, чтобы присоединиться к ней, присоединиться ко льву. Я не могу снова пройтись вокруг блока, еще раз. Кажется, прошли годы с тех пор, как я этим занимаюсь, и я не могу сбежать. Я даже не знаю, почему я это делаю. Я иду вникуда, как те улитки, разве только вон, в окно. Улица полнится корыстными взглядами. Вены полнятся дьявольской сывороткой. 90 градусов от окна. Прямо на конек.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Третья.

(А теперь послушаем ее…)

Я не знала, что может существовать нечто настолько идеальное. Огни зеркального шара, водоворот тысячи глаз.

Мечта расслабляющих ночей. Когда я добралась до дома, там была толпа людей. На самом деле не очень люблю большие сборища. Сразу хочется спрятаться в свою скорлупу. Но увидим, чем все обернется.

Это реконструкция: непонятно, как так вышло, но слишком много углов, чересчур много отражений. Чем сильнее я вглядываюсь в других, тем больше вижу себя. Такое ощущение, что я здесь одна, в этой толпе, и повсюду в комнате мои бесконечные проекции, зеркальный шар режет лучи света. Когда удовольствие находит меня, мне необходимо найти способ его уничтожить. Выуживаю волосы из стакана с кофе и ставлю чайник. Пока он бурлит и свистит, я танцую с пауками. Один из таких, длинный тип, весь сплошные ноги и углы, словно составлен из линий, пирует своей добычей, попавшейся в сеть. Чайник автоматически выключается, по коже бегут мурашки от отвращения, и начинает болеть голова. Мне нужно больше самоистязаний. Кажется, в какую-то секунду я почувствовала себя слишком уютно.

Он был здесь во имя моего спасения, один, в ужасающе холодной квартире с деревянными полами, которую я не могла согреть. Он послал мне этот заказанный по интернету зеркальный шар. Сам пришел позже. У меня закончились деньги несколько дней назад, и мне отчаянно хотелось курить. Мне вспомнилось что, когда я была моложе, я спрятала несколько сигарет в железной банке, полной старых билетов в кино и редких оберток от шоколадок. Я нашла жестянку, и внутри была лишь одна-единственная сигарета. Отшвырнув все остальное, я аккуратно зажала сигарету сухими губами, и быстро в панике обыскала карманы, нашла зажигалку и щелчком привела огонь в этот мир. Я глубоко затянулась, табак и бумага потрескивают, заполнены все альвеолы, взвыли кровеносные сосуды, закололо кожу головы и опрокинулся желудок. Волоски на руках поднялись, и я следом, бросившись головой вперед к окну, одним рывком распахнув его, быстрее заглотнула черного свежего воздуха, а в голове стоял пронзительный вопль: «Я не чувствую своих рук!»

Теперь я здесь.

Я всегда была счастливым человеком. Тяжело работала и старалась не разочаровать людей. Если бы их не было, то и разочаровывать бы было некого. Вещи должны идти определенной чередой, такова красота порядка. Я убрала квартиру сегодня, до того как отправиться на работу. А там очистила кладовку, перебрала безделушки на окне, улыбнулась клиентам, выбрала подходящую музыку, завернула подарки, отсчитала сдачу, улыбнулась персоналу, рассказала им истории из моего прошлого, выкурила сигарету у склада, заказала серо-зеленых оттенков вазу по каталогу Парлейн, легла на канопи-кровать без матраса, поглазела из окна, вымыла окна, разогрела немного супа, протерла лампы, подождала заката, читала, слушала, закрывала. И наконец настала пора идти домой.

Это не мой город, но опять же, а где же мой? Это не мои люди, но существуют ли где-то они на самом деле? Он снова здесь. Вращается в комнатах, сметает пепельницы, бушует чтобы быть услышанным, в его глазах отчаяние. Я знаю, что он чувствует, но он способен на действия. Он не замыкается, ждет перерыва в разговоре и трендит свою философию, когда его никто не просил. Наши взгляды пересекаются через всю комнату, и я чувствую себя почти как паук. Я собираю пустые банки в синий пластиковый мусорный мешок, и, нагнувшись, улыбаюсь.

«Как прошла неделя?»
«Ну, на работе все нормально, наконец продала отопитель и.. жду не дождусь вечера».

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s